Всё еще, хоть длится растерзанье,
брызжет Бог целебным родником.
Мы как острие, мы жаждем знанья,
он же, светлый, слышится во всем.

Даже посвятительный и чистый
дар он лишь тогда принять готов,
если добровольный и тернистый
путь сужден ему всё вновь и вновь.

Лишь умерший пьет из родника,
если Бог ему кивает молча,
мы же только плеск воды и слышим.

Только шумом мы живем и дышим.
И ягненок ждет свой колокольчик
инстинктивно и наверняка.

Перевод: Карен Свасьян