Где-то внизу, в глубине,
корень подспудный,
словно источник всех дней,
тайный их спутник.

Шлемы и рог, и речей
старческих будни,
братская ярость мужей,
жены, как лютни…

В натиске ветви сплелись,
гнутся и рвутся…
Эта! Тянись… о, тянись…

Рвутся и вместе и врозь.
Ей лишь одной удалось
в лиру согнуться.