Посвящается Антонио Мачадо

Я раковину эту нашел в песке у моря.
Вся чудной позолотой и жемчугом сверкала.
Её Европа дивной рукой своей ласкала,
Мчась на быке небесном, с волной крутой в раздоре.

К губам её поднес я — полился звук, и вскоре
Увидел я, как эхо зарею распускалось.
А чуть приблизил к уху — о кладе в синих скалах
Поведала мне сотни таинственных историй.

Так соль я собираю из горьких вздохов ветра,
что аргонавтов бросил в далекий путь по свету,
дарил Язону звезды в его прекрасном сне.

И я волнам внимаю, их тайному биенью,
И ветру, что приносит волшебное волненье
(Та раковина сердце напоминает мне).

Перевод Ирины Поляковой-Севостьяновой

Средь белых роз сияешь льном наряда.
Поешь – и песнь душой моей объята,
Рожден звездой, что нежностью богата
Божественный мой сон, Луны отрада!

Твой путь в цветах, в благоуханье сада
Ты – белизна, ты все, что в мире свято.
Сверкающий, несешь лучи куда-то
В бескрайности, что недоступна взгляду

Наряд твой свеж льняною белизною,
И птицы здесь, с их песней озорною,
И вздох снегов от розы белокрылой

Белейший сон, в день праздника погожий,
Приходишь ты – но в этом счастье все же
Предчувствие младенческой могилы.

Перевод Ирины Поляковой-Севостьяновой

Прекрасен он, меж скал ручей искристый,
Трепещущий, вспенённый, неустанный.
То с песнею взметнется вверх нежданно,
А то замрет вдруг тканью серебристой.

В истоме я, в прохладе каменистой.
А солнца свет стремится к океану,
И женщина купается, румяна,
Алей зари — в ручей заходит чистый.

А там, где край безлюдный золотится,
Пронзают высь полетом быстрым птицы,
И бабочки синеют над водою.

И женщина, что ликом заалела,
Поет в ручье и омывает тело,
Смывая грусть и распростясь с бедою.

Перевод Ирины Поляковой-Севостьяновой