Виллем Годсхалк ван Фоккенброх — Сонет

Себя, о Клоримен, счастливым я почту,
Чуть снизойдёте вы, — и тут же, в миг единый,
Я становлюсь такой разнузданной скотиной,
Что уж помилуйте меня за прямоту.

О да, выходит так: лишь низкому скоту
Не станет женский пол перечить с кислой миной;
Не сам Юпитер ли, коль представал мужчиной,
Отказом обречён бывал на срамоту?

Приявши лучшее из множества обличий,
Европу он украл, облекшись плотью бычьей,
И к Леде лебедем подъехал неспроста, —

Для мужа способ сей хорош, как и для бога:
Тот сердце женщины смягчить сумеет много,
Кто к ней заявится в обличие скота.

Перевод Евгения Витковского

Федерико Гарсиа Лорка — Ты Знать Не Можешь…

Ты знать не можешь, как тебя люблю я, —
ты спишь во мне, спокойно и устало.
Среди змеиных отзвуков металла
тебя я прячу, плача и целуя.

Тела и звезды грудь мою живую
томили предрешенностью финала,
и злоба твои крылья запятнала,
оставив грязь, как метку ножевую.

А по садам орда людей и ругней,
суля разлуку, скачет к изголовью,
зеленогривы огненные кони.

Не просыпайся, жизнь моя, и слушай,
какие скрипки плещут моей кровью!
Далек рассвет и нет конца погоне!

Марсель Ноппене — Смерти

Когда придет мой срок и ты, в твой серый час,
Велишь накрыть меня предутренним туманом,
Спеша застать врасплох и взять меня обманом,
Ты прогадаешь, Смерть, всесилием кичась!

Я упрежу твой шаг, подслушанный не раз
На траурном пути, давным-давно желанном.
И ты поймешь, что я смеюсь над балаганом:
Уж если ты пришла — входи без выкрутас!

Я слишком гордо жил, чтоб обмирать от страха!
Недаром же, гордец, из бренности и праха
Я выкроил себе свой гробовой наряд.

Я буду одинок в последнее мгновенье —
Как жил всю жизнь. Крыла, напрягшись, воспарят —
И ненависть моя внесет меня в забвенье.

Тюрьма.Трев,11 января 1916 г.

Перевод Геннадия Русакова

Рубен Дарио — Раковина

Посвящается Антонио Мачадо

Я раковину эту нашел в песке у моря.
Вся чудной позолотой и жемчугом сверкала.
Её Европа дивной рукой своей ласкала,
Мчась на быке небесном, с волной крутой в раздоре.

К губам её поднес я — полился звук, и вскоре
Увидел я, как эхо зарею распускалось.
А чуть приблизил к уху — о кладе в синих скалах
Поведала мне сотни таинственных историй.

Так соль я собираю из горьких вздохов ветра,
что аргонавтов бросил в далекий путь по свету,
дарил Язону звезды в его прекрасном сне.

И я волнам внимаю, их тайному биенью,
И ветру, что приносит волшебное волненье
(Та раковина сердце напоминает мне).

Перевод Ирины Поляковой-Севостьяновой

Жоан Круш и Соуза — Белый сон

Средь белых роз сияешь льном наряда.
Поешь – и песнь душой моей объята,
Рожден звездой, что нежностью богата
Божественный мой сон, Луны отрада!

Твой путь в цветах, в благоуханье сада
Ты – белизна, ты все, что в мире свято.
Сверкающий, несешь лучи куда-то
В бескрайности, что недоступна взгляду

Наряд твой свеж льняною белизною,
И птицы здесь, с их песней озорною,
И вздох снегов от розы белокрылой

Белейший сон, в день праздника погожий,
Приходишь ты – но в этом счастье все же
Предчувствие младенческой могилы.

Перевод Ирины Поляковой-Севостьяновой

Жоан Круш и Соуза — У ручья

Прекрасен он, меж скал ручей искристый,
Трепещущий, вспенённый, неустанный.
То с песнею взметнется вверх нежданно,
А то замрет вдруг тканью серебристой.

В истоме я, в прохладе каменистой.
А солнца свет стремится к океану,
И женщина купается, румяна,
Алей зари — в ручей заходит чистый.

А там, где край безлюдный золотится,
Пронзают высь полетом быстрым птицы,
И бабочки синеют над водою.

И женщина, что ликом заалела,
Поет в ручье и омывает тело,
Смывая грусть и распростясь с бедою.

Перевод Ирины Поляковой-Севостьяновой

Иммануэль Римский (Маноэлло Джудео) — Дух образов

Дух образов! Когда ты начертил
Дочь Гершома — позору несказанну
Весь мир подверг; собрав изъян к изъяну,
Ты в ней свой сон ужасный воплотил.

Уродство все в нее одну вместил.
Сову ль хотел создать, иль обезьяну?
Что видел ты во сне? Быть может, спьяну
Ты этот стыд и срам наворотил?

О, херувим, быть может, в ночь зачатья
Стило твое похитил некий враг
И ты творил дочь Гершома лопатой?

А может, это было звезд проклятье,
И рядом стали Скорпион и Рак
В хвосте Змеи, в зенит тогда подъятой?

Перевод Шломо Крола

Иммануэль Римский (Маноэлло Джудео) — Сонет

Как мне сдержаться? Горесть велика,
Отрады сердцу нет, одна отрава.
О, если б я была во тьме дубравы,
В стенанье б излилась моя тоска.

Ведь мой супруг — иссохшая река,
Я жажду — он не боевого нрава.
Ложусь я слева — он ложится справа
И обо мне не вспомнил он пока.

Будь проклят наш союз. А я — телица,
Что знает страсть и любит молотьбу,
И к сладости как парусник стремится.

Евфрату не залить мою алчбу.
Как вспомню, что я замужем — зеницы
Сомкнуть не в силах и кляну судьбу.

Перевод Шломо Крола

Меир Визельтир — Сонет

О, не проси: «будь как вчера опять».
Вчера ушло как мимолетный миг,
Погибло. Остается лишь язык
Похоронить, оплакать, оборвать

То, что наверчивает сердца бой
В теченье стольких лет, часов, минут.
Со временем из памяти уйдут
И песня ликования, и боль.

Лишим наследства, ибо пуст чулок,
Все порожденья наших душ, удел которых —
Сиротства серого бетонный блок.
Все выпито до капли. Эпилог.
И в глубине души блестеть лишь будет шорох,
Как стеклышко, зарытое в песок.

Перевод Шломо Крола

Ваан Текэян — Падучие звезды

Мои глаза падучих звезд полны.
Я собирал их летними ночами,
Когда, скользя средь сонной тишины,
Они сверкали кроткими лучами.

Я их собрал в полночном летнем храме,
Пока они, в паденье с вышины,
Цвели еще над вольными холмами
И, взрыв любовь, не умерли, как сны.

Моя душа отсель всегда светла.
Мои глаза – ларцы с лучистым кладом.
И в день, когда мне слишком тяжела

Скорбь нищего и горестным разладом
Тревога мрака входит в жизнь мою, –
Из этих звезд я солнце создаю.

Перевод Юргиса Балтрушайтиса